Презентация открытия выставки работ итальянского художника Миммо Якопино «Цвета в 220 вольт» прошла 4 декабря в галерее АРКА (СПб). Часть работ из стекла, металлических пластин, атласных ленточек и фотографий до конца декабря выставлена для просмотра и на продажу в шоурумеСОЛОна Большой Конюшенной, 13.
Миммо Якопино - художник, которого называют «итальянским алхимиком от искусства», впервые в Петербурге. Якопино прославился в Милане, как мастер коллажа. Он старается использовать самые простые, бытовые предметы и складывает из них головоломки. Это картины с двойным и даже тройным дном и подтекстом. Смотреть на них Якопино советует дважды - сначала вблизи, а после на расстоянии. Кстати, для петербургской выставки организаторы выбрали только новые и самые необычные работы мастера - интеллектуальные коллажи, построенные на ассоциациях.
Алхимия противоположностей: Невероятный талант Миммо никогда не ослабевает. Он никогда не стоит на одном месте, находясь в поиске новых путей и нетрадиционных цветовых гамм. Художник с неизменной ловкостью выписывает свои серийные графики, умело создает яркие невероятные линии, захватывает предмет и делает его пленником своих невероятных сюжетов с последующим внезапным распутыванием, частичным освобождением из сложного переплетения. С тех пор как неутолимая жажда к экспериментам больше не вовлекает его в творческую эволюцию, художник работает только с обычными повседневными элементами, такими как сантиметр, шариковая ручка, кусочек атласной ткани или термометр, преобразовывая их, изменяя и манипулируя ими как угодно посредством бесконечной цифровой обработки. Мастер концептуальных уловок, он идёт дальше, переворачивая каноны, создавая свою собственную парадоксальную стратегию игры с противоположностями, которые, как мы знаем, притягиваются. С неподдельной радостью развлекаясь с противостоянием огня и воды - несовместимых по определению - и со всеми их производными освобожденное безумие Якопино идет дальше к невозможному, приближаясь к подлинному источнику вдохновения, при этом не только не спотыкаясь, но, напротив, поддерживая тщательный контроль, вынося их за пределы привычного. При этом художник, полагаясь на образы и метафоры, пытается подчинить пламя своей воле, сажает в клетку и загоняет в угол прозрачные водяные струи из садовых шлангов, раскаленные искры зажженных спичек, закручивает в спираль медные и неоновые провода, создает даже сталкивающиеся друг с другом в небе вспышки молний, в постоянной погоне между уходом от реальности и перспективами, которые переносят смелые контуры фантазий. Миммо легко это удается благодаря своей маниакальной точности при составлении произведений и фотографической способности наглядно и структурно воссоздавать естественные образы, не прибегая к фотомонтажу. Волшебник Якопино, мастер ловких приемов, способен остроумно составить игру соединения "ласточкиным хвостом" и преобразовать на полотне беспорядочные мысли посредством геометрических величин. Он также знает способ ясно донести послание, по большей части непонятное, подсознательное, и наводящее на размышления.
Порядок у Якопино, как у современного алхимика присутствует не только на полотне, но и в мыслях. Как сказал Карл Густав Юнг, согласно традициям алхимической практики, элементы, которые сливаются на перекрестном этапе всегда воспринимаются как противоположности, независимо от того, противостоят ли они друг другу или притягиваются взаимной любовью. Вода и огонь (Ignis et Aqua), в частности, являя собой полярную пару, создают феноменологию противоречивости собственной личности и учение о комическом дуализме. Артуро Шварц, всегда придерживавшийся области алхимики, заметил сходство между алхимическими процессами и дадаистическим идеями Марселя Дюшампа. Согласно его наблюдениям процесс, посредством которого неблагородный металл превращали в золото - итог алхимических опытов - имеет сходство со способностью художника превращать повседневные предметы в произведения искусства. Нужно обладать мудростью - пишет он об эстетическом выборе художника ? чтобы распознать эту красоту в обычных предметах и сделать её предметом поклонения, достаточно разглядеть её сквозь изолирующий слой и сигнатуру. Перефразируя Юнга, он доказал, что алхимия является не только искусством перевоплощения материи, но так же и метафорой подсознательных процессов касательно освобождения человека от главных жизненных конфликтов.
Якопино продолжает заниматься опытами алхимии, не отдавая себе в этом отчет, благословляя судьбу предметов с сигнатурой искусства и преобразовывая их в конечный результат синтетических предметов, состоящих в итоге из индивидуального рационального синтеза, ходьбы по канату наглядной выразительности, помещая в центр внимания выбранные элементы, чтобы затем смело убрать их с места действия, создавая настоящие геометрические модели, прекращая поиски новых возможных комбинаций с логическим искажением, посредством которого изобретательная практика становится частью системы; в действительности же художник хочет навести порядок в мире, в котором царит суматоха и который является жертвой Хаоса. Идейная революция Дюшампа - это красота, беспристрастность, так называемая интеллектуальная живопись, предназначенная вызывать определенные стимулы у наблюдателя. Изображение у него выходит за пределы сетчатки глаза, чтобы достигнуть разума посредством аллюзий. У Миммо Якопино мы встречаем идентичный прием - обмен, разборка, бунт и намеки - где критика, сарказм, эстетический бунт протеста Дада заменены игрой слов и анаграммами. Основная концепция, таким образом, остается неизменной: желание развлекать самого себя при помощи кубиков мышления, подготавливая неожиданный эффект уничтожения очевидного и создание нового воображаемого мира, свободного от хаотичного шума: вселенная разума, сделанная из бумаги, стекла, ткани, нейлона и собранных отовсюду бытовых предметов.
Якопино стремится удивлять и строит свои строгие и опережающие время композиции с примесью волшебства алхимии, ловко играет с предметами, не выходя за рамки и не искажая их излишней утонченностью. И даже если сохраняется ностальгический призыв вернуться к живописи, мысленно преобразованный как сентиментальный аппарат, будь то жизнь или натюрморт( не так это и важно), определенно это не вызовет беспокойства. Очевидна способность Якопино использовать цвета, заставляя их трепетать, в сущности даже используя свои руки вместо кистей, заниматься поиском и обнаруживать подходящие цветовые контрапункты в точках соприкосновения сияющих атласных нитей, искусно нарисованных рядом с нейлоном, предоставляя нам вообразить картину, которой на самом деле нет, в то время как она проникает в композиции из ткани и рафия или растворяется в безупречном наброске бархатного блеска, приковывающего взгляд. Или же ограниченный пока пределами конструирования и геометрической точности, перекликающейся с русским супрематизмом, откуда проявляется касание талантливого и смелого дивертисмента, игры, которая предлагает нашему вниманию дыхание истинной легкости, согревающей душу и никогда не бывающей неправильной.
